Главная Список Новости кино Статьи о кино Обратная связь Карта сайта
KinoAd.ru кинопортал

Статьи:
Новости:

Каждая роль как ступенька: Девять образов Анатолия Белого

1 ноября на экраны выходит «Стальная бабочка» с Анатолием Белым в главной роли. В картине актер играет следователя Ханина, который должен выследить маньяка-убийцу в одном из московских парков, используя в качестве приманки девочку из детдома. Последняя же (Дарья Мельникова) оказывается строптивой и, ко всему прочему, в Ханина влюбляется. В следующем году нас ждет еще один проект с Анатолием Белым — фильм-катастрофа «Метро».
 



Сложно поверить, но когда-то актер учился в авиационном институте по специальности «инженер-программист электронных установок авиационного оборудования». Впрочем, к третьему курсу будущий артист понял, что это не его, и стал готовиться к поступлению в театральное. По окончании Высшего театрального училища им. М. С. Щепкина Анатолий Белый постепенно стал известен московскому зрителю как смелый и яркий актер. Он начал свою карьеру с небольших ролей в театре им. Станиславского, затем принял участие в актуальных постановках современных пьес братьев Пресняковых, Марка Равенхилла и Мартина МакДоны, работая с такими режиссерами, как Михаил Угаров, Кирилл Серебренников и Владимир Агеев.

В середине нулевых к занятости в театре (Белый тогда уже был в труппе МХТ) прибавилось кино. Точнее, все началось с телевидения и небольших ролей. Но сериал «Умножающий печаль» по-настоящему открыл широкой аудитории нового артиста. С тех пор число его киноролей перевалило за полсотни.

КиноПоиск вспомнил девять знаковых работ Анатолия Белого и попросил их прокомментировать. Актер рассказал про звенящие струны, удачи и неудачи, предвосхищение эпохи Кириллом Серебренниковым, а также про аллюзии «Параграфа 78» и дружеские булочки с кофе на съемках «Стальной бабочки».
 



«Укрощение строптивой», режиссер Владимир Мирзоев, Драматический театр им. Станиславского


Театр для меня — огромная часть жизни. Я впервые почувствовал зал, когда студенческая пелена спала с ушей и глаз, когда пропал большой зажим перед сценой. Такой зажим всегда есть поначалу — и в институте, и после института некоторое время. В 1998 или 1999 году я начинал работать с Владимиром Мирзоевым. Он делал два спектакля по Шекспиру — «Укрощение строптивой» и «Двенадцатая ночь». И обоих я играл небольшие роли. И вот в «Укрощении строптивой» я вдруг начал слышать, что зал вместе со мной смеется, где я хотел бы, чтоб он смеялся. Это были такие маленькие проблески, секунды, минуты, когда у тебя вдруг появляется какое-то шестое чувство. Начинаешь слышать эту энергию.

Сейчас есть спектакли, в которых я слышу такие же звенящие струны, например «Человек-подушка». Там огромные монологи между писателем и персонажем писателя. И я слышу, как на этих монологах, когда я делаю иногда преднамеренную паузу, чтобы услышать чисто для себя, такой звон стоит. Это, конечно, дорогого стоит. Это очень приятно.
 



Виктор в «Откровенных полароидных снимках», режиссер Кирилл Серебренников, филиал Театра им. Пушкина, 2002




Это знаковая для меня работа, переход в совершенно другое качество. Первая встреча с Кириллом стала для меня знаменательной, а работа с ним — очень большой школой, познанием совсем другого театра. Никаких сомнений не было с самого начала. На первой же репетиции Кирилл посадил нас всех и сказал, что мы будем делать этот спектакль не о сексуальной ориентации людей, а о глобальном одиночестве и неумении общаться, контактировать. Молодые люди не знают, как любить, что это за чувство, боятся его.

Спектакль многослойный. В нем есть и политика, и социальная сторона, и чувственная. Мой персонаж как раз отвечал за чувственную сторону. Мы говорили о неумении чувствовать, о том, что организм молодой, двадцатилетний, выросший в интернете, выходит в жизнь, не умея наладить коммуникацию с другими людьми. Кирилл, как человек очень тонко чувствующий, понял, что это насущные проблемы, и поставил спектакль. По крайней мере спектакль мы ставили именно об этом.

О Кирилле Серебренникове: «Когда я говорю „школа“, я имею в виду скорее школу человеческую, потому что это была встреча с творческой, созидающей личностью. Есть творческие люди, работающие на разрушение, они тоже имеют право быть. Кто на чем, что называется, строит — на крови, на цветах, на воде. Петр Наумович Фоменко строил, например, на цветах. А вот Някрошюс строит, мне кажется, на крови. Ну то есть у каждого какие-то свои кирпичики. У Кирилла они такие, что со мной совпадают. И его театр в меру символичен, в нем нет уклона в интеллектуальный театр, в театр „не для всех“. Он доступный и в то же время современный, острый, чувственный, умный. Эти кирпичики со временем у него складываются все лучше. Сейчас, мне кажется, он в расцвете как раз. Для меня открылись тогда и новый театр, и новая личность».
 



Александр Серебровский в «Умножающем печаль», режиссер Олег Фесенко, 2005




Это была первая большая работа, за что я не устану благодарить всю свою жизнь Олега Фесенко, режиссера картины. Он отстоял меня, человека немедийного, неизвестного в кино. Он настоял на том, чтоб меня взяли на эту роль, отвоевал это решение у продюсеров СТС. Он поверил в меня — я доверился ему. Это был очень волнующий момент, потому что, честно признаюсь, кино для меня — это еще пока полузагадочная планета. То есть какие-то моменты я уже распознал для себя, кнопочки какие-то нашел, а какие-то еще нет до сих пор. А тогда это был вообще Марс, Юпитер какой-то.

Олег мне по крупицам выстраивал эту роль. Он говорил, что надо, что не надо делать, где я хлопочу лицом. «Убери мимику — это не театр. Убери голос — не надо тебе кричать на последний ряд», — он указывал на все эти моменты, которые действительно сложно уловить театральному актеру. Он не может адаптироваться в кино, потому что другие механизмы работают. Для меня это была очень важная роль и совпадающая по каким-то личностным моментам, я чувствовал этого персонажа, понимал, что значит отмирание души. Для меня эта роль знаковая, она стала моим переходом в мир кино.
 



Спам в «Параграфе 78», режиссер Михаил Хлебородов, 2007




После «Параграфа» очень многие спрашивали меня: «А твой персонаж и Дужников были геями или нет?» Я уже так думаю: «Да что ж такое!» Говорю: «Нет! Ёпрст, друзья мы были». Это к степени нашей там брутальности. Наверное, по брутальности Гоша нас там всех победил, оттенил нас всех, поэтому мы уже были не так брутальны, как он брутален. (Смеется.)

Для меня это было интересно как участие в другом жанре — боевике, экшне. Нормальному пацану всегда интересно попробовать подержать в руках автомат. Короткая майка, мышцы у тебя там, все такое...

Но нам не сделали драк, чем мы были возмущены до предела, и об этом я до сих пор помню. Мы сказали режиссеру: «Миша, а где драки? У Гриши есть, у Володи есть. У всех есть, а у нас нет. Постреляем-постреляем — и все? А где наши, так сказать, умения ноги позадирать?» А он говорит: «Ну ладно, ребят, у нас там и так уже все дерутся». Так что подраться особо не удалось, зато поносить автомат, поговорить таким брутальным голосом, поиграть в бродилки по коридорам получилось. В это мы поиграли все с удовольствием. Я не могу на 100 % сказать, что это мой жанр, но было интересно.
 



Иван Карамазов в «Братьях Карамазовых», режиссер Юрий Мороз, 2009




Был огромный страх, не скрою. У Юрия Павловича Мороза был вариант взять Машкова, Миронова, Серебрякова — все отлично раскладывалось. Но он не взял, сделал ставку на следующее поколение артистов. Поэтому имел место какой-то наш всеобщий страх. Но в хорошем смысле. Не такой страх, когда все отнимается и не знаешь, что делать. И значимость произведения довлела, конечно.

Я получал удовольствие от работы, потому что Юрий Павлович повел нас другим путем, киношным. Роман-то очень театральный. Достоевский вообще очень театральный писатель. У него большие сцены, широкие жесты… Для театра — это да. Была даже постановка советская с грандиозным Ульяновым, тоже довольно театрализованная. Чтобы уйти из этой колеи в другую сторону, Юрий Павлович повел нас в киношное существование, на полутонах, приглушенных звуках, атмосферах. Капает вода, люди говорят шепотом. Где-то это вырывается, в каких-то сценах, присутствует такая страсть, но там без нее никуда не деться.

Мне было архистрашно и архиинтересно, но потом по психике, по персонажу я понимал, что это мое, материал мой. Может, я не со всем там справился, но для меня этот фильм — это больше все-таки удача, чем неудача. Однако у меня к себе полно претензий. Даже не знаю, что нужно, чтобы все получилось. Я просто говорю еще раз спасибо, что на меня эта роль свалилась. Это подарок, как ни крути.
 



Следователь в «Кто я?», режиссер Клим Шипенко, 2010




Это был прекрасный момент — встреча с моим будущим другом. Клим — очень талантливый парень. Когда я встречаю человека, я сразу думаю, чему я могу от него научиться. Клим — человек, который научился снимать кино в Америке, он там учился и даже был ассистентом на площадке в большой голливудской картине. Его учили там, а не здесь. Это был человек с менталитетом и подходом нероссийским. Сейчас, живя в России и продолжая свой путь, он уже идет более российским путем. Но это был первый его фильм.

Мы работали над ролями очень серьезно, репетировали месяц, прежде чем войти в кадр. С игравшим психолога Сергеем Газаровым мы встречались в Москве, репетировали все сцены много-много раз, чтобы выйти на площадку. И это было не вспоминание текста, а такой настоящий профессиональный подход. Это меня подкупило сразу.

Клим — очень умный и тонкий человек, он видит, что нужно сделать, что не так. Он дает очень точные корректировки. Я учился существовать в кадре документально, впроброс, ничего не играя. Можно вообще от камеры отвернуться, вовсе не обязательно всегда пялиться в кадр, показывать свое лицо. Вообще нет ее. Хочешь куда-то уйти — не обращай внимания на камеру. То есть такая достоверная-достоверная документальность, вот чего мы добивались. В какой-то степени, может, и не добились. Но это тоже была очень классная школа кино.
 



Мастер в «Мастере и Маргарите», режиссер Янош Сас, Московский художественный театр, 2011




Этот спектакль для меня совпал с какими-то внутренними возрастными перестройками. Этот спектакль — так совпало по времени — вывел меня из не очень хорошего депрессивного состояния, в котором я пребывал. Он меня вылечил. Несмотря на то что персонаж мой болен, пройдя через этого персонажа, я сам психически как-то выздоровел. Я не люблю всех этих выражений типа: «Я вживаюсь в роль». Да, мы, актеры, вживаемся, но не до конца, иначе можно уйти и не вернуться. Тут тонкая грань. Кто насколько вживается. Проигрывая эту роль, в процессе репетиции входя в этого персонажа, в то, что он прошел, я вылечился.

Этот путь я прошел вместе с замечательным режиссером Яношом Сасом, венгерским человеком с бородой, который чувствует Россию лучше, чем мы. Из-за того, что он иностранец, у него взгляд более космополитичный, не зацикленный на этой стране. Мол: «Россия! Цензура! Культ личности!» Нет, он вывел спектакль в некую аполитичную плоскость.

Мы говорим в нем о вечной любви. Работа была терапевтическая, она меня вылечила, и это здорово. И сейчас я играю эту роль с удовольствием. Каждый спектакль — это для меня как сеанс психотерапии. Мне после него как-то легче становится.
 



Нуно в «Долине роз», режиссер Дмитрий Черкасов, 2011




Эта картина для меня тоже очень важная, потому что таких персонажей я еще не играл. Мой герой с внутренней драмой, он немногословен. Работа с Дмитрием Черкасовым была очень приятной. Он умеет создать на площадке теплую атмосферу, в которой ощущаешь команду, единство людей, которые делают одно дело.
 



Ханин в «Стальной бабочке», режиссер Ренат Давлетьяров, 2012




Этот персонаж был чем-то похож на персонажа из «Кто я?». Опять следак, опять жесткий. Сценарий мне понравился, замечательная история. Но я боялся только одного — не быть похожим, чтобы не было повторений. Где-то, наверное, этого не удалось избежать. Но все равно сценарий отличный, роль хорошая, есть что играть, а это уж сугубо моя проблема, чтобы сделать его не таким похожим на другого персонажа.

С Дашей Мельниковой мы как-то сразу почувствовали, что мы разговариваем на одном языке. Меня очень порадовало, что ситкомы ее не испортили, что Даша оказалась серьезным человеком. А потом у нас одна школа: она учится в Щепке, которую я заканчивал. Есть же такая штука: альма-матер дает отпечаток, она все равно на людей каким-то образом влияет. И мы поняли сразу, что мы одной щепкинской школы, говорим на одном языке, способ игры очень похожий. Я увидел, что она очень открытая, пытается все через себя пропустить. Все это было мне очень по душе. Свой человек! Поэтому партнерство было замечательным и очень теплым, дружеским. Когда снимали, бегали в пекарню по соседству и покупали там пирожки друг другу, что-то еще. На группу приносишь, в актерской комнате раскладываешь. Приходишь — кофе, булочки.

Основополагающая линия этого фильма — история отношений Ханина и Чумы. Ренат с самого начала сказал: «Мы не будем делать детективную историю, не будем делать уклон в триллер, в этого маньяка». Этот маньяк, собственно, в фильме проходит стороной. Он присутствует, да, нагнетание все время происходит. Но самое главное — это следить за линией их отношений, на этом выстроен весь фильм. Мне, честно говоря, кажется, что играть нелюбовь всегда проще, чем любовь. Пойди и попробуй сыграть любовь! Через что ты это сыграешь? Просто через бровки домиком, добрые глазки, «Я тебя люблю» и все такое? (Скептически смеется.) Сложно в кино по-настоящему любовь сыграть, чтобы люди поверили. А играть какое-то «не» проще. В этом случае мой персонаж гонит ее от себя. Это правда, люди такого склада, которые постоянно на подобной работе находятся, которые постоянно на нервняке, на жестком существовании, им не до соплей. Все эти сентиментальности они отсекают от себя.

Публикация на сайте kinopoisk.ru

Каждая роль как ступенька: Девять образов Анатолия Белого

Вы будете первым, кто прокомментирует это видео.

+Добавить комментарий


Логин: Почта:

Проверочный код:
Пока ее не было
Пока ее не было
Жизнь Пи
Жизнь Пи
Черный дрозд
Черный дрозд
Цель номер один
Цель номер один
Любовь по-взрослому
Любовь по-взрослому
Муви 43
Муви 43
Тепло наших тел
Тепло наших тел
Крепкий орешек: Хороший день, чтобы умереть
Крепкий орешек: Хороший день, чтобы умереть
Прекрасные создания
Прекрасные создания
Что творят мужчины!
Что творят мужчины!
Джек – покоритель великанов
Джек – покоритель великанов
Семейка Крудс
Семейка Крудс
G.I. Joe: Бросок кобры 2
G.I. Joe: Бросок кобры 2
Гостья
Гостья
Обливион
Обливион
Стукач
Стукач
Транс
Транс
Кровью и потом: Анаболики
Кровью и потом: Анаболики
О чём молчат девушки
О чём молчат девушки
Мрачные небеса
Мрачные небеса
Легенда №17
Легенда №17
Очень страшное кино 5
Очень страшное кино 5
Железный человек 3
Железный человек 3
Стартрек: Возмездие
Стартрек: Возмездие
Великий Гэтсби
Великий Гэтсби
Форсаж 6
Форсаж 6
Форт Росс: В поисках приключений
Форт Росс: В поисках приключений
Домашнее видео
Домашнее видео
Оз: Возвращение в Изумрудный Город
Оз: Возвращение в Изумрудный Город
Предыдущая статья: Как создавали «Доктора Ноу» Следующая статья: Что делать темными ночами? Смотреть кино, конечно!
Жанры:
Сериалы:
До смерти красива 3 сезон
[До смерти красива 3 сезон]
Никита
[Никита]
Черепашки мутанты ниндзя 1 сезон
[Черепашки мутанты ниндзя 1 сезон ]
Твин Пикс 1-2 сезон
[Твин Пикс 1-2 сезон]
Мы объявляем вам войну сериал
[Мы объявляем вам войну сериал]
Топ Гир 1-6 сезон
[Топ Гир 1-6 сезон]
Куку
[Куку]
Мертвые, как я
[Мертвые, как я]
Статистика:

Всего фильмов:8108



Не обилеченные:(1)
 

© 2012 KinoAd.ru Администрация не несет ответствнности за файлы размещенные на сайте.

наверх